Со времени введения Борисом Ельциным моратория на смертную казнь прошло ровно 17 лет. На протяжении всего это времени с пугающей периодичностью велись разговоры о необходимости возвращения высшей меры наказания в российский Уголовный кодекс. За последний год смертную казнь в УК предлагали вернуть дважды: в феврале, после убийства школьниц в Набережных Челнах и Шелеховке — министр внутренних дел Владимир Колокольцев; в марте, после убийства десятимесячной жительницы Брянска — уполномоченный по правам человека Павел Астахов. «Лента.ру» попыталась разобраться, есть ли в этом необходимость, на примере Владимира Ретунского, осужденного за совершение серии изнасилований и убийств и чудом избежавшего смертной казни.

Преступление и жизнь

Девушки в Поворинском районе Воронежской области пропадали раз в год, даже чаще. 

Исчезали с дорожной трассы, выбегали с работы — и ни слуху ни духу. Одна сгинула прямо из дома: на кресле валялось недовязанное рукоделие, включенный телевизор показывал какую-то дребедень; кресло еще хранило отпечаток тела, но само тело было найдено далеко от телевизора, в лесу. 

В общей сложности за шесть лет, начиная с 1990 года, в Воронежской области не досчитались 11-ти девушек в возрасте от 14 до 22 лет. Трех так и не нашли, шесть тел  много позже были обнаружены в мелких — штык-полтора глубиной — лесных могилах, два трупа — в водоемах. 

Все погибшие были обезображены идентичным способом: «Т»-образные надрезы на животе, грудные железы отрезаны. Позже эксперты напишут восемь одинаковых фраз: «Молочные железы отчленены единым слитным движением». 

Таким же слитным движением в деревне перерезают глотку негодной скотине. 

Первой пропала 20-тилетняя Екатерина Пастушкова, уроженка райцентра Поворино и официантка в местном кафе «Юбилейное». Отработав смену и убрав со столов, 14 июня 1990 года она поздним вечером вышла из кафе, дошла до перекрестка улиц Транспортная и Жукова, подняла руку, «голосуя» проезжим автомобилям. Живой ее больше никто не видел. 

Через полгода, в декабре 1990-го, из продовольственного магазина №19 на улице Советской, в том же Поворино, исчезла 17-тилетняя ученица продавца Таня Глуховская, эффектная брюнетка с золотыми кольцами на пальцах и в ушах. Она отпустила сахар немногочисленным покупателям, стянула с вешалки свое красное пальто с капюшоном, выбежала на улицу. Ее тело нашли в апреле 1991 года во время половодья в пойме реки Хопер. Золотых украшений на трупе не было.

Ученица поворинского ПТУ 16-тилетняя Римма Григорьева исчезла из дома сразу после того, как ее мать ушла на работу. Дело было летом 1991 года, и эти каникулы оказались для Риммы последними: тело Григорьевой нашли местные рыбаки в речке Свинцовка. 

Велосипеды двух закадычных подруг-старшеклассниц, Оли Подзоровой и Люды Федоровой, были найдены в массиве «Отрог» 21 мая 1991 года. Рядом, в яме, едва присыпанные листвой, лежали два обезображенных девичьих тела. За три дня до этого девочки ушли из дома погулять.

В мае 1996 года 20-тилетняя учительница Оксана Юрина, жительница хутора Двойновский, расположенного на границе Воронежской и Волгоградской областей, уехала на семинар и пропала. 

Двумя месяцами позже выпускница московского строительного техникума Ольга Ивакина сошла с поезда «Москва-Волгоград» на станции «Алексино» и не доехала до родного хутора Дуплетский. 

Восьмой и последней жертвой стала Оксана Реднева, выпускница средней школы поселка Грибановский, пропавшая в том же 1996 году. 

Шесть лет милиция Воронежской области искала убийцу. 

Веревка

Ровно за 40 лет до того, как из райцентра Поворино исчезла Екатерина Пастушкова, в семье разнорабочего Николая Ретунского родился младший сын. Мальчика назвали Владимиром. Его отец болел хроническим туберкулезом, мать болела раком, так что воспитанием мальчика занималась старшая сестра Александра. 

Когда Владимир вырастет, она расскажет ему, что, будучи еще ребенком, он спал с ней в одной кровати, присосавшись к ее груди, «хотя и грудей-то не было, так, пупырышки». Такое воспитание не пошло Ретунскому на пользу: он, в отличие от остальных мальчишек, всеми способами избегал драк, боялся вида крови, физической боли и не мог за себя постоять. В школу №1 райцентра Поворино Ретунский пошел с восьми лет и, при удовлетворительной успеваемости, окончил восемь классов. Его характер описывается эпитетами «спокойный» и «в меру общительный».

Ни одноклассникам, ни тем более учителям Владимир не рассказывал о следующем эпизоде из своего раннего детства: в десять лет он упал с дерева на землю, очнулся дома, неделю пролежал в кровати и долго не мог спать ночами. Позже, в беседе с воронежским  профессором-психиатром Михаилом Бурковым, он признавался, что все время «чувствовал, как чьи-то руки во сне душат его».

Когда сосед Ретунского повесился, десятилетний Владимир сам решил испытать, что это такое: привязал полотенце к спинке кровати, начал себя душить; в это время в комнату зашел отец и выпорол его. Шесть лет спустя, когда Владимир учился на слесаря в профтехучилище Поворино, его отец покончил жизнь самоубийством. Через год после смерти отца Владимира призвали в армию: он попал в пограничные войска, в 1970-м вернулся, друзьям рассказывал, что «был старшиной на заставе в Иране, на заставу напали местные бандиты и почти всех бойцов убили — ножом в ухо». Никаких документальных подтверждений резни обнаружить не удалось.

В 1973 году Ретунский переехал из Поворино в Москву, где устроился крановщиком на завод «Серп и молот»; через пять лет Калининский районный народный суд приговорил его к пяти с половиной годам лишения свободы за изнасилование: Ретунский пригласил домой сослуживицу и добился с ней близости, приставив к горлу ножницы. 

Срок Ретунский отбывал в колонии строгого режима в Панинском районе Воронежской области, за время «отсидки» серьезных нарушений не совершал и через два года был направлен «на стройки народного хозяйства на Север», проще говоря — «на химию». На стройках Ретунский познакомился со своей будущей женой, продавщицей Людмилой Галиной. Позже они вместе отправились в Поворино — жили хорошо, дружно. До тех пор, пока в 1986 году на семейном торжестве Ретунский не поссорился с мужем своей племянницы, Николаем Журавлевым. 

Спор вышел из-за жен. Мужчины вышли во двор. Журавлев умер с семью ножевыми ранениями груди. «Как только Колька упал, сразу стало ясно, что его уже не вернешь. Значит, надо Вовку срочно выгораживать. А как еще? Он же свой, родной: тут его сестра сидит, а здесь — племянница. А Колька пришлый, не из семьи, да и мертвый уже», — рассказала бывшая соседка Ретунского, директор продуктового магазина Нина Поваляева.

Поворинский суд приговорил Ретунского к трем годам лишения свободы «за превышение пределов необходимой самообороны». В 1989 году он вышел на свободу и устроился водителем в местную заготовительную контору.

Охота

У замначальника отдела управления криминалистики СК РФ по Воронежской области Аллы Хмелевой располагающая внешность, приятный голос и модная стрижка из темно-каштановых волос. Она кладет на стол в своем рабочем кабинете пожелтевшую от времени картонку, на которой написано название населенного пункта Поворино. Надпись окружают множественные перекрестные линии с точками: так почти 20 лет назад обозначали места, в которых в последний раз видели убитых девушек. Сама Алла на тот момент была немногим старше жертв. 

«Мы сначала даже не предполагали, что это серийный убийца у нас действует, по некоторым фактам исчезновения уголовные дела вообще не возбуждались. Считалось, что девушки сами куда-то уехали, — объясняет Хмелева. — Только когда в реке нашли трупы Глуховской и Григорьевой [пропавших в 1990 и 1991 годах соответственно] с отчлененными молочными железами, стало понятно, что все это дело рук одного и того же человека». 

Но только в 1996 году всех «пропавших девушек», которых к тому времени уже было восемь, объединили в одно дело. К поворинской милиции подключилась группа из Воронежа: следователи, криминалисты, курирующие прокуроры. Хмелева занималась аналитикой: «Первым делом вышли на почерк преступника: почти все девушки исчезли с улицы. Две, Подзорова и Федорова, пропали вместе с велосипедами. От их родителей мы знали, что они хотели съездить покататься в деревню Самодуровку, однако были найдены далеко от нее. Значит, в деле был задействован грузовой автомобиль, а как иначе можно одновременно похитить двух сразу, да еще и с велосипедами?! Был составлен психологический портрет преступника: контактен, раз девушки соглашаются поехать с ним. Сильный, раз с двумя может справиться. Потом я заметила один важный момент: все жертвы были однотипными, худенькими, субтильными, скромного поведения, таких очень легко запугать». Преступника заранее окрестили «Хоперским Чикатило».